Несмотря на усилившуюся суверенизацию политики и экономики, отток капитала из России, который до специальной военной операции и до пандемии был одной из самых серьезных проблем экономики, теряющей ресурсы, так и не прекратился. Изменились лишь пункты приема «убежавшего» капитала. Как сообщают аналитики, теперь это не Европа, а такие финансовые хабы, как Дубай, Гонконг или Тель-Авив. По оценкам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), чистый отток капитала и инвестиционных доходов стал хроническим. Реальный сектор экономики выводит за рубеж от 3 до 5% ВВП РФ в среднем в год – это ежегодно десятки миллиардов долларов. Но ситуация вовсе не так однозначна, причины оттока могут быть вполне объективными, а не только спекулятивными.
ЦМАКП попытался дать свой ответ на вопрос, откуда бизнесу – и прежде всего реальному сектору экономики – брать деньги, когда источники финансирования все недоступнее: когда заемный капитал стал непосильно дорогим, а бюджетные стимулы скорее всего будут затухать.
Ответ на удивление прост: эти деньги бизнес может взять сам у себя, главное – перестать выводить их под разными предлогами за рубеж.
«В России наблюдается хронический разрыв между величиной валовых национальных сбережений и внутренних инвестиций – 3–5% ВВП в среднем за год», – сообщили замгендиректора ЦМАКП Олег Солнцев и ведущий эксперт ЦМАКП Вера Панкова в докладе, посвященном потенциалу финансирования реального сектора экономики РФ (подготовлен для апрельского экономического заседания Центрального дома ученых).
Речь идет о разрыве между доходом в экономике, который пока не был потрачен на приобретение товаров и услуг, и теми ресурсами, которые по факту уже были проинвестированы.
Именно эта многомиллиардная в долларовом выражении разница, утекающая из российской экономики за рубеж, и есть тот особый источник денег, который можно развернуть внутрь России.
«В среднесрочной перспективе основным источником дополнительных инвестиционных ресурсов, восполняющих разрыв, может быть только снижение чистого оттока капитала за рубеж из реального сектора. В основном использование данных ресурсов будет принимать форму расширения самофинансирования бизнеса», – считают Солнцев и Панкова. Гипотетически это может быть взаимное инвестирование в проекты нефинансовых компаний, входящих в одну группу.
По расчетам ЦМАКП, такой разворот обеспечит дополнительное финансирование инвестиций в основной и оборотный капитал в размере уже упомянутых 3–5% ВВП ежегодно.
Та же проблематика обсуждалась на Московском экономическом форуме, прошедшем 7–8 апреля. Академик Сергей Глазьев обратил внимание на то, что колоссальный отток капитала из России продолжается, «несмотря на СВО, несмотря на те отношения с Западом, которые мы в настоящий момент имеем, на воинственную агрессию с их стороны».
«Даже в этой ситуации у нас продолжается отток капитала где-то по 50, 80, иногда больше 100 млрд долл. каждый год», – сообщил экономист.
По данным, которые приводились в его презентации на форуме (есть в распоряжении «НГ»), в целом за 15 лет – с 2010 по 2024 год – «трансферт России в пользу мировой финансовой системы» составил в общей сложности почти 1 трлн долл.
Аналитические Telegram-каналы добавляют новые детали. «Несмотря на заверения о суверенизации политики и экономики, Россия продолжает оставаться чистым нетто-экспортером капитала», – пояснил канал Proeconomics.
Но сами гавани приема российского капитала, по экспертным оценкам, все-таки изменились: теперь вместо Европы это Дубай, Гонконг или, например, Тель-Авив.
В то же время, как следует из пояснений главного экономиста Института экономики роста им. П.А. Столыпина Бориса Копейкина, в условиях санкционных ограничений и усложнения цепочек расчетов крайне сложно оценивать и масштаб, и географическое распределение, и цели сегодняшнего оттока капитала.
Тем более что вложение денег в компанию в одной стране в современном мире вполне может означать приобретение активов в совершенно другой юрисдикции.
По словам Копейкина, сейчас очевидна лишь тенденция переориентации торговли и инвестиций на страны глобального Юга, а также сокращения взаимодействия со странами Запада.
Но и без этих примет времени анализ осложняется длящимися тоже не первый год терминологическими спорами. Ранее, обсуждая итоги 2022 года, глава Центробанка Эльвира Набиуллина призвала не путать отток капитала в узком смысле (вывод денег по сомнительным, подозрительным основаниям) с сальдо финансового счета – разницей между чистым приобретением финансовых активов и чистым принятием обязательств.
Эксперты оценивают отток капитала из РФ
в размере 3–5% ВВП в среднем в год. Источник: ЦМАКП Отток капитала по узкому определению (как сомнительный вывод денег) составил по итогам непростого 2022 года лишь около 1 млрд долл. А сальдо финансового счета достигло тогда действительно рекордных 227 млрд долл., следовало из статистики Центробанка.
У сальдо финансового счета есть разные составляющие. Например, это торговые кредиты и авансы или оплата внешних долгов, пояснила тогда Набиуллина.
«То, что статистически отображается как отток капитала, может складываться из разных факторов. В частности, это сокращение внешнего долга, он замещается внутренним долгом. Это также приобретение российскими компаниями зарубежных активов (в том числе торговых посредников) для осуществления основной деятельности, которая иначе была бы невозможна из-за санкций. Это и переводы средств физических лиц в зарубежные банки (прежде всего стран СНГ) для использования международных платежных карт», – перечислила руководитель отдела компании «Финам» Ольга Беленькая.
«Справедливости ради стоит отметить, что отток капитала из России в 2023–2025 годах постепенно сокращался, – сказал завлабораторией анализа институтов и финансовых рынков Президентской академии Александр Абрамов. – И сохраняется ряд факторов, которые продолжают на него влиять».
Во-первых, российские предприятия в значительной степени утратили возможность привлекать заемные средства за рубежом. Во-вторых, существенным источником оттока стало прекращение деятельности иностранных компаний в России и репатриация ими части капитала.
Абрамов упомянул еще один канал оттока – приобретение иностранной валюты: и гражданами, и юридическими лицами – как финансовыми, так и нефинансовыми организациями.
По мнению Беленькой, потери инвестиционных возможностей реального сектора от оттока капитала могут быть вовсе не так велики, как это сейчас представляется. Хотя она добавила, что есть все же еще один фактор неопределенности – потенциальный отложенный отток капитала в виде замороженных финансовых активов нерезидентов из «недружественных» стран и инвестиционных доходов по ним.
В свою очередь, Копейкин допустил, что в ряде случаев инвестиции за пределами страны могут быть выгодны для отдельных компаний и для России в целом.
Допустим, если они позволяют организовать логистику для экспортных и импортных операций, обеспечить поставки в нашу страну сырья, комплектующих, оборудования или, наоборот, поддержать сбыт российской продукции за рубежом.
Эксперт описал возможные положительные примеры такого «оттока»: «Российский машиностроительный завод открывает сборочное производство за рубежом. Металлургическая компания вкладывает в добычу необходимого ей сырья в развивающейся стране. Нефтяная компания покупает танкер в зарубежной юрисдикции».
Обсуждая меры, способствующие смягчению проблемы оттока, Абрамов предупредил, что жесткий запрет на вывоз капитала скорее всего приведет к значительным неудобствам для бизнеса и граждан и не станет эффективным решением, потому что всегда будут появляться альтернативные способы обхода ограничений.
Более сбалансированной стратегией, по его мнению, будет создание внутри страны условий, при которых инвесторы окажутся заинтересованы оставлять капитал внутри страны и вкладывать его в национальную экономику.
«Необходимо последовательно работать над улучшением условий для бизнеса и снижением рисков ведения предпринимательской деятельности, повышать привлекательность создания бизнесов и производств внутри России», – согласился Копейкин.
Как пояснил Абрамов, имеются в виду защита прав собственности, соблюдение интересов акционеров, а также настройка параметров денежно-кредитной политики. Ведь, по его оценкам, в настоящее время одним из главных ограничений для инвестиций внутри страны остаются высокие процентные ставки.
